In English, please
Знайшлі памылку ў тэксце?
Вылучыце яе з дапамогай мышкі і націсніце
Михаил Никифоров: "Свой первый определитель птиц я сделал в 5-м классе"

О научных глубинах, жизни в лесу и гнезде зарянки в шкафу – в интервью с академиком НАН Беларуси, доктором биологических наук, профессором Михаилом Никифоровым.

Созвониться с Михаилом Ефимовичем мне удалось с шестого раза, а встретиться – и вовсе в выходной день. Вместе с коллективом он пришел на субботник, а после обеда около двух часов рассказывал мне про птиц: просто, понятно, на одном дыхании. И с неподдельной искоркой в глазах, которая с годами не тускнеет, а приобретает все новые оттенки. Уже через пять минут понимаешь: человек – на своем месте. Какое счастье встречать таких. 

– Михаил Ефимович, Вы изучали птиц и в 80-х, и сейчас. Как изменилась белорусская орнитология за это время?

– Если говорить о науке, то пришло понимание того, что простые вещи уже достаточно изучены. И наблюдение за птицами с констатацией увиденного не есть сегодня наука, ибо это кто-то уже и увидел, и описал ранее. У чибиса гнездо на земле, сизоворонка питается насекомыми – это скорее познание птиц для самого себя. Если посмотреть литературу – все это известно. А наука – это создание новых знаний, открытие каких-то явлений, свойств или закономерностей. И вот наука в последние десятилетия стала более серьезной. Ученые погружаются в более глубокие вещи, исследования проводятся на молекулярном, генетическом уровне, с применением сложных технических средств и приборов. 

Участники восьмой Всесоюзной орнитологической конференции, 1981г. Слева направо – Михаил Никифоров, Петр Янков, Евгений Карев, Владимир Храбрый, Борис ЯминскийУчастники восьмой Всесоюзной орнитологической конференции, 1981г. Слева направо – Михаил Никифоров, Петр Янков, Евгений Карев, Владимир Храбрый, Борис Яминский

– Какие достижения и результаты в орнитологии можно отметить?

– Разработана стратегия спасения и сохранения вертлявой камышовки – достижение, которое стало возможным благодаря сотрудничеству с зарубежными коллегами. Хорошие работы проведены по миграциям куликов, по большой выпи. На научной основе отсортированы виды для Красной книги, которые нужно взять под охрану. Много новой информации собрано по аистам, сейчас продолжается серьезная работа по большому подорлику. Можно брать фамилию любого орнитолога, который защитил диссертацию, и у каждого есть свои достижения. До этого были хорошие работы по тетеревиным, по хищникам. Я был научным руководителем работ восьми орнитологов, которые стали кандидатами наук: каждый поднял важные вопросы. Многие сейчас отмахиваются: зачем писать эти работы? Но именно это позволяет оставить свой след в истории орнитологии. И это будет как памятник исследователю: вопрос изучен. 

– А если человек не хочет писать работы, но при этом помогает на своем уровне?

– Орнитологию можно разделить на два блока: серьезная наука и занятие птицами на уровне любительского наблюдения. Второе можно назвать орнитологией с натяжкой. Но именно такая работа помогает находить новые виды, отмечать изменения ареалов видов. Бердвотчеры создают базу для дальнейших научных обобщений, на своем уровне пытаются что-то делать, или работают в связке с учеными. Пример того, как наука и любители птиц под эгидой АПБ хорошо сработали вместе – это, опять-таки, работа по сохранению вертлявой камышовки. Стоит отметить и другие заслуги АПБ: Клуб-200, хранители ТВП, «Крылатые дозоры» школьников… Многим людям нравится природа, но они не знали, что можно сделать для ее пользы. АПБ рассказала, как можно помогать природе и при этом реализовывать себя.

«Чтобы редкие виды птиц не пошли по пути зубра»

– На что нужно обращать внимание современным орнитологам?

– Во многом работа орнитологов базируется на результатах мониторинга. Часто проблемы появляются внезапно: изменились условия – вид стал исчезать. Чем раньше узнаем – тем быстрее сможем принять меры, пока не наступило кризисное состояние. Например, почти исчезла сизоворонка, и никто не знает причин. Почти исчезла авдотка. Что делать? В силах ли мы удержать эту птицу? Изменяется окружающая среда, города разрастаются и захватывают все больше территорий у природы... В таком случае важно контролировать, чтобы количество территорий, где концентрируются редкие виды, не становилось меньше. Наша задача – сохранять птиц на уровне природных популяций, чтобы потом не пришлось их искусственно разводить, как сейчас происходит с зубром.

– Над чем еще стоит поработать?

– Опять сокращается численность тетеревиных птиц. В 90-х годах, когда многие поля были заброшены, зарастали, количество тетеревов увеличилось. Теперь снова падает. Это конфликт птиц и развития сельского хозяйства: будет или одно, или другое. А чтобы, например, тетерев спокойно расхаживал по парку – такого никогда не произойдет. Есть много отдельных проблем, которые уменьшают количество птиц: загрязнение водоемов, зеркальные здания и прозрачные ограждения… Для выявления возможных угроз тоже нужен мониторинг. Стоит сказать, что официально система мониторинга животного мира у нас в стране организована: наблюдения ведут ученые, сотрудники нацпарков и заповедников. Есть исследователи, которые изучают отдельные группы или виды. Есть центр, куда стекаются все данные, работает система анализа данных, что позволяет заметить проблемы. Но пока это все в очень ограниченном масштабе, и всегда есть к чему стремиться. 

Михаил Никифоров — первый Президент АПБ (на протяжении 5 лет), также являлся председателем АПБ на протяжении года и членом Совета АПБ на протяжении 9 летМихаил Никифоров — первый Президент АПБ (на протяжении 5 лет), также являлся председателем АПБ на протяжении года и членом Совета АПБ на протяжении 9 лет

"Если сохраним беркута — сохраним и другие виды птиц" 

– Что, на ваш взгляд, угрожает биоразнообразию Беларуси и как этого избежать?

– Нужно создавать условия, чтобы сохранялась, прежде всего, наиболее уязвимая часть биологического разнообразия, то есть редкие виды. На них, как известно, и сориентирована Красная книга. А среди редких еще выделяются так называемые флагманские виды – крупных размеров, привлекательные, символичные. ТВП направлены на такие флагманские виды, заказники создаются в местах их обитания. Если мы сохраним, например, беркута – то сохраним и многие другие виды в лесах и болотах.

– Достаточно ли людей задействовано в белорусской орнитологии? 

– Всегда будет казаться, что мало. Но их столько, сколько есть. Нельзя заставить человека. Нужно не толкать людей, а заинтересовывать. Широкое освещение –залог успеха. Чем больше громких информационных акций – тем лучше. Именно из них молодой человек узнает, как поет соловей, и поет он прямо у него возле дома, узнает, что за кулик кричит на болоте и сколько там видов этих куликов. Увлечется – сам придет в науку.

"Увидел заросший Туровский луг — внутри такая утрата" 

– Назовите одну-две, на Ваш взгляд, самые громкие «истории успеха» АПБ.

– Сейчас я не так плотно связан с работой АПБ, но всегда рад услышать об организации. Самой большой заслугой АПБ считаю массовые акции, которые привлекают широкий круг людей. «Базовые» достижения организации, я считаю, это бюллетень «Subbuteo», птица года в монетах, наклейках, фотоконкурсы, тот же ПиМ, Крылатый дозор, из более поздних – Фестиваль куликов, «Соловьиные вечера», спортивная орнитология, другие массовые мероприятия. Вывести людей в лес, показать птиц – это великолепно! Именно так воспитывается бережное отношение к природе, к птицам. Результаты научных проектов, которые проходили через АПБ, также очень важны: это и спасение Ельни, и работа на Туровском лугу. Я один из тех, кто видел этот луг раньше: там не было ни кустика. Вода, песок, трава – тундровый ландшафт. Потом долго не был в тех краях, а когда увидел, как все заросло – внутри такая утрата, как будто что-то ценное потерял. Уходит образ жизни, который поддерживал луга в благоприятном для птиц состоянии. И АПБ, и ученым важно продолжать работу на Туровском лугу, иначе мы можем утратить птиц открытых пойменных лугов. 

– Какой Вы видите АПБ в ближайшие пару лет: на какие проекты стоит сделать упор, на что важнее обратить внимание? 

– На эколого-просветительскую и воспитательную работу. Ниша общественных организаций – это работа со школьниками, студентами. Никто лучше вас не расскажет о такой области интересов, как природа, птицы. Вспомните, что происходит в школе: ботаника, зоология, все усреднено. А если придет АПБ – тематические занятия, плакаты, буклеты: интересно! Тогда дети будут знать названия птиц, как они выглядят, и что еще важнее – знать их проблемы. Или тот же фестиваль куликов: пока школьники готовят выступления, они проникаются. Надо любить природу и уметь работать с людьми: и с малышами, и с пенсионерами. Человек – существо социальное, он последует за вожаком. Если заинтересуется – то свяжет с природой свою жизнь, кто-то и в науку придет. А чем больше будет ученых – тем больше новых и более глубоких знаний.

"Белорусы — не самая культурная нация по отношению к природе" 

– Белорусы любят природу? 

– Есть люди, которые искренне переживают за природу. Но многие относятся к ней безобразно. Это факт, и это ни от кого не скроешь. Посмотрите на леса, на берега водоемов. Да, есть порывы собрать школьников, провести уборку. Но сказать, что все воодушевлены, нельзя. Жуткая ситуация и в дачных кооперативах. На своих участках у людей ни соринки. А за заборами – страшно посмотреть. Так что мы, видимо, не самая культурная нация по отношению к природе.

– Когда Вы видите такое, не опускаются ли руки в работе?

– Не скрываю: меня это очень расстраивает. Но в одночасье изменить ситуацию нельзя. Должен быть образец, мотивация. Должна вестись работа в детском саду, школе, в семье – тогда будет результат. Если не доходит внушение – применять наказание. Как сейчас за браконьерство: поймают охотника или рыболова за нарушение – штраф, мало не покажется. И это действует.

"Открыл энциклопедию — и меня зачаровало" 

– Как и когда Вы увлеклись птицами? 

– В серьезную науку, я думаю, приходят люди, которых я называю фанатиками. Выучиться на такого нельзя: фанатиками рождаются. У кого-то на первом месте самолеты, вертолеты, динозавры, а у кого-то – птицы. Меня с детства тянуло к природе. С 10 лет я жил, по сути, в лесу. Родители работали в санатории, и дом сотрудников был в лесу. Сначала очень привлекали растения, и вообще все живое. Оно ведь постоянно меняется!

– А как с растений перешли на птиц? 

– У меня в школе был товарищ, заядлый голубевод. За компанию таскал меня по крышам и чердакам смотреть голубей. Там еще гнездились галки, воробьи, стрижи. Так я впервые увидел гнезда, яйца, как это все устроено. Стал смотреть и на других птиц. Но знаний не хватало, пошел в библиотеку. Как открыл энциклопедию – меня зачаровало: такое разнообразие! После этого я стал не просто ходить по лесу, а искать гнезда. И этот поиск меня увлек.

– Как Вы учили виды птиц?

– Я уже в школьном возрасте решил, что нужно сделать какой-то определитель птиц. У нас в санаторской библиотеке такого не было. Взял общую тетрадь, разрезал и сделал из нее блокнот. Стал собирать информацию, зарисовывал птицу, гнездо, размеры. Потом обратил внимание, какие у птиц разные клювы, стал зарисовывать и их. Кое-что переписывал в свой определитель из других книг.

Юный Никифоров пока не думает о большой науке Юный Никифоров пока не думает о большой науке

– Сколько Вам было лет?

– Точно не помню, думаю, пятый класс. Тогда растения отошли на второй план, и я окончательно увлекся птицами. Скоро в ближайшем лесу мне стало тесно. Все птицы были знакомы, и я не мог понять: а где остальные виды, о которых пишут в книгах? Стал ходить все дальше от дома. К примеру, когда нашел гнездо камышницы, было такое счастье, как будто нашел гнездо райской птицы! Такие яркие моменты из детства остаются в памяти на всю жизнь. Конечно, тогда я не думал ни про поступление в вуз, ни уж тем более про науку. Просто хотел сделать определитель, чтобы знать птиц.

– Сколько птиц умещал Ваш школьный определитель?

– Тяжело сейчас вспомнить, под сотню птиц было. И это помогло мне в будущем. Школьные опыты чуть позже, в студенческие годы, переросли в новую общую тетрадь. Именно на этих страницах развернулась подготовка к созданию определителя «Птицы Белоруссии». Так собирался материал, здесь мои наблюдения с 1976 года. В 1989 году это вылилось в книгу «Птицы Белоруссии: справочник-определитель гнезд и яиц». Потом мы создали в Институте зоологии банк данных, стали заносить все на карточки, и необходимость в этой тетради отпала. Тут все зачеркнуто, когда переносил сведения, чтобы не внести данные дважды. Но выбросить тетрадь не поднялась рука. Даже переклеил обложку, чтобы сохранить. 

Выбросить тетрадь с наблюдениями многих лет не поднялась рука Выбросить тетрадь с наблюдениями многих лет не поднялась рука

"Над моим крыльцом гнездиться снегирь" 

– Каково это – быть академиком-орнитологом? Есть ли у Вас сейчас возможность наблюдать за птицами? 

– Конечно. Я по-прежнему живу в лесу, на окраине Минска. На участке у меня таежный уголок, много растений, так что и птиц тоже много. Прямо над моим крыльцом гнездится снегирь. Не каждый орнитолог в своей жизни находит гнездо снегиря, а у меня он живет. Зеленушки, зарянки, трясогузки, два вида горихвосток, скворец, славка-завирушка, пестрый дятел, мухоловка-пеструшка, большая синица, лазоревка – всем находится место. На участке весной держатся крапивник и лесная завирушка. В жару купаться в ручей и попить слетается уйма видов – дрозды: черный, рябинник, певчий; дубоносы, зяблики, чижи, хохлатые синицы, гаички, клесты-еловики, теньковки – и это только завсегдатаи. В зоне видимости – гнездо ворона, в некоторые годы его занимает чеглок. Вокруг много соек, серых ворон, на туях гнездится сорока: всегда залетает с другой стороны дерева и думает, что я ее не вижу (смеется). Зимой на кормушке – дятлы, синицы, воробьи, поползни, московок много, когда урожай шишек у туй… Так что наблюдений за птицами хватает. Но это уже скорее не для науки, а для души.

– А специально выезжаете смотреть птиц?

– В последнее время очень редко: не так много времени, да и цели сейчас другие. Так что в некоторой степени завидую тем, кто может сорваться с места и ехать смотреть мандаринку или шилоклювку. Пока готовили определитель птиц, довелось немало поездить, ведь нужно было найти гнезда редких видов: и колонии щурок, и кедровку, и авдотку. Хотя иногда очень сложно найти гнездо и обычного вида. В прошлом году нашел гнездо зарянки у себя… в шкафу. Стоял на улице возле гаража, а птица среди молотков и проволоки наложила листьев и сделала гнездо. Я издалека на нее посматривал, чтобы не спугнуть. В итоге она так освоилась, что стала вылетать на меня и защищать свою территорию. 

Таежный уголок —  рай для птиц Таежный уголок — рай для птиц

– Боюсь спросить: остались ли в Беларуси виды птиц, которых Михаил Никифоров не видел?

– Да, и немало. Особенно виды, которые залетали в последнее время: горная трясогузка, горный конек – их я не видел, хоть бердвотчеры ездили, смотрели. Трехпалой чайки не видел, плосконосого плавунчика. У нас недавно загнездилась северная бормотушка, ее не видел. Но вы знаете, я всех этих птиц себе очень хорошо представляю. Сейчас доступно много фото и видео.

– А можете посчитать, сколько видов птиц видели?

– Как-то давно считал, а потом перестал. Я не участвую в соревновании «кто увидит больше видов». У молодежи больше свободного времени, пусть наблюдают и становятся лидерами. Меня больше интересуют история развития орнитофауны, ископаемые виды. В общем, у меня свои рекорды в других сферах. 

Праздник синиц на кормушке Михаила Никифорова Праздник синиц на кормушке Михаила Никифорова

– Какую птицу можно сделать туристическим брендом Беларуси?

– Бренд нельзя просто придумать, он всегда требует раскрутки. На мой взгляд, у нас два таких вида: белый аист и глухарь. Это известные символы страны, которые вышли из народа: в Беларуси – ядро популяции аистов, а глухарь – символ лесов, которыми наша страна богата. Придумать новые птичьи бренды можно. Но вопрос в другом: нужно ли? Может достаточно и этих? Дополнением может быть птица года, которую АПБ выбирает. Это отличная идея, которую нужно развивать.

– Есть ли у вас любимая птица?

– Никогда не выделял для себя любимой. Все птицы совершенны. Каждая интересна своим качеством.Это только сначала кажется, что она серенькая и неприметная. А иногда достаточно посмотреть в ее глаза – и все по-другому… 

Виктория Терешонок, информационный сотрудник АПБ   

По материалам журнала "Птушкі і Мы", №1(26)2015  

Фото — из личных архивов Михаила Никифорова 

Таксама глядзіце
Сябра АПБ нумар 7000!
Успей побёрдвотчить летом — Free Walking Tour с птицами-12!
Вакансия АПБ: снимаем фильмы!
"Отпросился с работы и поехал помогать лососю"
21-23 июля приглашаем на Экофорум!
Free Walking Tour с птицами-5!
Free Walking Tour с птицами-3!
Free Walking Tour с птицами-2!
Раздаем значыкі гілёў!
Кто будет главным бухгалтером птиц?